Творчество добровольцев

Идти ей было некуда. Дома взрослый сын и невестка наперебой изощрялись в язвительных нападках на ее глупость, старость и медлительность. Она давно уже разлюбила свой дом и стремилась бывать там как можно меньше. В глубине души женщина понимала, что ее домочадцы так ведут себя не со зла, а потому, что «жизнь такая»-другой жизни они не знали, и по -другому вести себя не умели. В любой семье можно было, открыв дверь, тотчас же стать свидетелем непрекращающихся разборок из-за счетов по квартплате, начисленной пенсии, с тем, что «эти гады» опять не выплатили, сколько следовало, за сделанную работу. Еще обсуждали футбол и телепередачи. Других разговоров в семьях не было. И если бы кто-то вдруг заговорил о любви, сострадании, почитании старших- на него посмотрели бы как на сумасшедшего.

В тот день, когда разгорелась ссора, «старуха», как ее называли родственники, осталась дома: ей нездоровилось. Она прилегла на продавленный диван и прикрыла глаза. И когда дверь в комнату распахнулась-не пошевелилась. Уже по шагам знала, что пришел сын, и что он сильно навеселе.

- Что, бабка, валяешься?-заплетающимся языком выговорил он.- На кладбище належишься. А ну-ка, вставай!

Она не шевелилась.

-Вставай, говорю,-громче произнес «глава семьи» и вошел в комнату.-Валяешься целый день, а прибраться некому. Хоть бы в кухне полы помыла -грязь как на свалке.

-Опомнись, какие полы? Я нагнуться не могу, застудила поясницу, - тихо ответила женщина.

-А нечего на улице торчать! Кавалеров заманиваешь, что ли? Да на такую уродину никто не польстится, не надейся!- выговорил он и громко заржал, довольный своей шуткой.

-Не знаешь-так молчи,-ответила мать.- У меня дело есть, очень важное. И при вас я его делать не могу.

-Какие еще дела у тебя?

- Молюсь я за вас, оглоедов. Не чужие вы мне, все же.

-Молишься?! Тоже работу нашла-не бей лежачего!

-Молчи!Эта работа всякой другой труднее.

-Да, особенно если на ваших попов посмотреть. Поперек себя шире…

-Не смей! Кощунник! -повелительно выкрикнула мать.

-Что-о-о?Как ты меня назвала?

Он набычился и двинулся к женщине, поднявшейся со своего убогого ложа.

-Так и назвала, как заслужил. А молиться я за тебя до смерти буду. Ты мне сын родной, а не обсевок какой-нибудь.

-И без твоих молитв проживу-пробормотало чадо-и внезапно умолкло. Втайне мужчина почувствовал, что приблизился к той грани, которую переходить не следовало.

-Ну-у, ладно. Молись там своему Богу, если хочешь. Да попроси там, чтобы мне премиальные за прошлый месяц выплатили без обмана. А то….

-Ты бы хоть раз лоб перекрестил. А то как нерусь какая-проговорила мать, чувствуя, что гроза миновала.

- А на что я буду свой лоб крестить? Ты хоть икону какую повесь в доме.

-Табачищем кури поменьше. Или на лестницу выходи.

-Ладно-ладно, богомолка. Давай ставь чайник. Сейчас Люська с работы припрется.

Люська была жена сына, которого звали Артемом. Оба были вписаны у матери в помянник. И за них она молилась каждый день.