Творчество добровольцев

Есть ли в нашем календаре праздник более яркий и радостный, чем Воскресение Христово? Наверное, такого нет. В этот день Восставшего из мертвых славит весь народ, не делясь на верующих и неверующих, церковных, неофитов, атеистов и еще кого-то. После десятилетий, проведенных Церковью «под глыбами», наши соотечественники, милостию Божией, выражают Пасхальную радость открыто и повсеместно. В городах и селах плывет по воздуху колокольный звон, храмы полны ярко одетыми людьми, столы в домах ломятся от угощений. Радость выплескивается на улицы. Спроси прохожего: «Что ты такой счастливый?» - он ответит: «Так Пасха же! Христос воскрес!» В эти дни не встретишь ни одного мрачного лица.

От главы государства до последнего нищего-все радуются и веселятся.

Помним ли мы, что когда-то было не так? Что Пасха праздновалась при закрытых окнах и опущенных шторах, что приветствовали друг друга вполголоса, а на разговенье предлагали краюху черного хлеба?

Это была война.

Среди поистинне Великого Поста, который нес народ четыре года, с 1941 по 1945-й, церковные праздники, в особенности-Пасха, светили, как крохотные огоньки во мраке. Как зажатые в ладонях свечи.

Суровая необходимость заставила власти нашей державы ослабить гнет, давящий на Церковь. Пророчествовавшие в те годы старцы прямо указывали, что от того, обратится ли наш народ к Богу, зависит сам исход войны, само существование русского народа. И были открыты храмы, разрешены богослужения. Кто на них молился? В основном, женщины и старики-за своих мужей и сыновей, которые в это время стояли насмерть за них, родных, любимых, и таких беззащитных. Белые платочки, как и в прежние времена, по словам оптинского старца Амвросия, спасали Россию.

Вот что рассказывает на страницах журнала «Москва» Борис Сергель, очевидец, ребенком заставший в Новороссийске Пасху 1943 года. В сентябре 1942 года Новороссийск был оккупирован немецко-фашистскими войсками.

Церковь Успения Пресвятой Богородицы, где мальчик со своей родней встречал праздник, была закрыта и разорена в 1937 году, но восстановлена в первые месяцы войны. При всем жестоком отношении к населению города, пишет автор, немцы-католики и лютеране не препятствовали возрождению православного храма.

Восстановительными работами занялись старики строители и художники. Первое богослужение состоялось уже в конце осени 1942 года.

Убранство церкви было скромным. В алтаре стоял домашний стол, накрытый простой белой скатертью, с распятием. У икон теплились разноцветные лампады, а сами иконы укрыты светлыми рушниками, тщательно выстиранными и отглаженными. Уже потом появились шитые золотом скатерти, дорожки, ковры и коврики - все это достали из заветных сундуков и отдали в дар церкви простые прихожане, в первую очередь пожилые женщины. Это они скоблили, отмывали стены, полы, что-то шили, раскладывали и развешивали.

Светлое Христово Воскресение выпало в том году на 25 апреля. Службу накануне немцы запретили. Освящения куличей отец Петр провел до наступления темноты 24 апреля, а заутреню вынужден был начать на рассвете 25 апреля, с окончанием комендантского часа.

Куличи, испеченные из кукурузной муки и муки, смолотой из горелой пшеницы, которой прихожане запаслись со сгоревшей мельницы Асланиди, и снедь, какую смогли собрать, святили в лучах уходящего солнца в обстановке фронтового города. Непрерывно шел бой на Малой земле, грохотало в районе цементных заводов. По городу то там, то здесь рвались снаряды нашей артиллерии. Но в округе церкви было спокойно. Мирно было и в сердцах людей. Верили - наши не допустят обстрела в эти праздничные дни. Действительно, в этот вечер ни один снаряд не разрывался поблизости. Расходились по домам нехотя, не торопясь.

Ранним утром 25 апреля, едва забрезжил рассвет, жители ближайших домов потянулись к церкви. Фронт погрохатывал как обычно, морской ветер доносил автоматные и пулеметные очереди. Но за долгие месяцы к этому привыкли. В храм входили со смирением и кротостью. Перед иконами теплились лампады, их слабый и трепетный огонь едва освещал лики святых. В левом притворе скорбно возвышалось Распятие Спасителя. Приглушенно звучал голос пономаря, читавшего Деяния апостолов.

Прихожане располагались группками, поближе к знакомым, родственникам. Прямо у Распятия стоит наша соседка, бабушка Александра Николаевна Полякова. Ее внук-подросток Анатолий вопреки воле матери покинул Новороссийск с морской частью, перед самым приходом немцев. Тогда бабушка Александра не знала, что Толя совсем рядом, за линией фронта, в Геленджике. Служит в четвертом дивизионе сторожевых катеров и участвует в операциях на Малой земле. Что с войны вернется с тяжелейшим ранением, но поступит в МВТУ имени Баумана, станет учеником Сергея Павловича Королева и будет ответственным сотрудником его космического бюро.

"Храни, Боже, и зятя моего, Николая. Жив ли он? Где он? У дочери Александры двое малых на руках да Толька-пострел. Дед мой Николай недавно помер. Любил он Россию, не приняла душа его вражий плен, так и слег в могилу. Упокой душу его, Господи!"

А вот на правом клиросе среди певчих слепая Мария Ивановна. Маленькая, сухонькая. Смолянка, воспитанница института благородных девиц в Питере. Мария Ивановна пишет стихи по методу Брайля. Подписывает псевдонимом "Мария Туманская". Недавно у нее умер муж-музыкант. Где-то за линией фронта единственный сын Володька. Он был инструктором в городском комитете Осоавиахима. С начала войны ушел в армию. "Где он сейчас? Что с ним? Храни его, Боже!"

Церковь постепенно заполняется людьми. Все они наши знакомые, соседи. Вот входит с матерью и теткой мой друг и одноклассник Ваня Булавинцев. Все трое останавливаются у Плащаницы. Мать Вани проводила на фронт троих сыновей. Из них возвратится с войны, инвалидом, только один - Илюша. Двое старших сложат головы за Отечество.

Вошли четыре немецких солдата в зеленой форме, но без оружия. Сняли пилотки, заткнули их за пояса. Стоят рядом, с любопытством оглядываются, изредка тихо переговариваются. На них никто не обращает внимания. Недолго постояли, посмотрели и тихо удалились.

Чтение Деяний апостолов закончилось. "Благослови, Бог наш... - слышится голос отца Петра, - Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Безсмертный, помилуй нас..." Начинается Полунощница.

Люди совершают молитву истово, сосредоточенно, на лицах женщин слезы: все они пришли сюда с болью и надеждой. Над горами, за линией фронта, поднялось багряное солнце, пробивающееся сквозь облака. Полунощница продолжается в солнечных лучах.

"Не рыдай Мене, мати..." Плащаницу уносят. С крестным ходом вокруг храма пошли только духовенство и служители с хоругвями. Народ попросили от участия в крестном ходе воздержаться: все-таки фронт...

Оставшиеся в церкви подхватывают стихиру крестного хода: "Воскресение Твое, Христе Спасе, Ангели поют на небесех ". Вот звучит ликующий голос отца Петра: "Христос воскресе!" "Воистину воскресе!" - в едином порыве подхватывают все. Прихожане на какой-то момент забыли свои боли и горести. Радость и ликование овладели всеми».

И в этот самый момент Господь явил Свою силу. Огненное дуновение смерти пролетело над головами молящихся. Начался артобстрел города, занятого немцами. Читая эти строки, переносишься на улицу приморского города, над которой в праздник Пасхи гремит канонада.

«Первый снаряд ударил поблизости, у старой бани, второй - сделав перелет, разорвался за церковью. Вилка. Третий попадет в церковь или разорвется около. Народ заволновался: неужели свои, в такой день!

Третий снаряд упал рядом со зданием церкви. Зазвенели разбившиеся стекла окон. Плотная толпа качнулась к дверям храма. Хор умолк.

Но тут прозвучал громкий и спокойный голос отца Петра:

"Воскресение Христово видевшие, поклонимся Святому Господу Иисусу!.."

Люди остановились, замерли. В какое-то короткое мгновение они поняли, что отец Петр не намерен прекращать пасхальную службу и что их долг, долг верующих, остаться в храме. И, как первые христиане, они бросили вызов смерти.

Снаряды падали у стен, попадали в стены. Храм сотрясался. Опять звенело разбитое стекло, гасли свечи и лампады. Запахло гарью тротила.

Пали на колени, молились горячо, славили Воскресение Христово в состоянии жуткого восторга и духовного подъема. Все слились в одну-единую огромную душу, для которой разрушение и смерть на земле стали второстепенным, далеким, достойным презрения. Все, что происходило вокруг, ничего не значило сейчас перед лицом вечной жизни, вечного мира, в который люди готовы были с радостью вступить. Служба продолжалась. Стены храма оказались крепкими (впервые в отечественной практике в них был заложен железобетон, очевидно, он и выдерживал удары снарядов среднего калибра).

Наступило затишье. У стен храма и во дворе лежали убитые, стонали раненые. Бабушка Александра Полякова лежала на земле у правого притвора в луже крови, с тяжелым ранением в бедро.

Тишина оказалась непродолжительной. Начался новый налет, на сей раз тяжелыми снарядами. Их было семь. Убило дядю Петю Пуханицкого и находившегося подле него нашего приятеля Леньку.

А служба в храме продолжалась.

Отец Петр заканчивал чтение Пасхального Слова святителя Иоанна Златоуста.

"Никто же да убоится смерти, свободи бо нас Спасова смерть..."

Шестой снаряд упал на проезжую часть улицы прямо перед церковью, метрах в пятидесяти от нее.

Отец Петр произносил отпуст пасхальной утрени.

Артиллеристы сделали поправку на 1-2 деления прицела, и тяжелый снаряд ударил у фундамента алтаря. Передняя стена его от взрывной волны разлетелась в прах.

То, что наводчик-артиллерист не накрутил еще одно деление прицела, должно быть приписано Самому Господу Богу: если бы снаряд разорвался внутри церкви - быть бы большой беде».

Но вот обстрел закончился. Автор рассказа уцелел.

«Сквозь зияющий провал алтаря сверкало яркое солнце, его лучи веером обозначились в оседающей мгле. Над головами грозно раскачивалось огромное паникадило.

Отец Петр остался жив. Он с трудом выбрался из-под обломков, весь белый, как мраморное изваяние, оглушенный взрывом. Шатаясь, неверными шагами он подошел к валявшемуся на полу семисвечнику и поднял его. Немного постоял в неуверенности, а потом в храме зазвучали слова Нагорной проповеди:

- "Блаженны плачущие, ибо они утешатся. Блаженны кроткие, ибо они наследуют землю. Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут". Прости, Господи, - продолжал он, - жестокосердие и духовную слепоту сынов наших. Помилуй их, ибо не знают они, что творят! - Потом твердым голосом обратился ко всем присутствующим: - Христос Воскресе!

И трижды услышал в ответ: Воистину Воскресе!

- А теперь, братья и сестры, упокоим тела невинно убиенных и омоем раны пострадавших.

И прихожане молча приступили к привычному за годы войны делу».

Вот такой она была-Пасха войны, когда празднуется победа жизни над смертью. Миллионы наших соотечественников принесли великую жертву за други своя, омыв алой кровью долгожданную Победу. Победу, пришедшую, по воле Божией, в Светлое Воскресение Христово 1945 года. 

Использованы материалы сайта Самарской епархии.