Творчество добровольцев

Приходская жизнь в храме была налажена, и староста не сомневался, что все будет сделано как надо. Тревожило, правда, одно обстоятельство: подступы к церкви были завалены углем. Привезти его - привезли, сгрузить - сгрузили, а складывать оказалось некуда. Предназначенный для этого подвал внезапно затопило вследствие прорыва одряхлевшей водопроводной сети.

- Чтобы завтра же мне этих Монбланов не было! - заявил настоятель, протоиерей Епифаний, сухощавый, с иголочки одетый и благоухающий парфюмом мужчина на пятом десятке лет. Он был быстр в движениях, внезапен и скор на расправу. На приходе завелось, что всю тяжесть общения с начальником, сводившегося обычно к «распеканциям» разной степени, принимал на себя староста Виссарион. Надо сказать, что и мзду он имел немалую. Награды и премии сыпались как из рога изобилия.

Однако подставлять шею ох как не хотелось. «Легко ему говорить, - с раздражением думал староста о своем начальнике. –Куда я этот окаянный уголь положу? В карман, что ли?» -Евфимия! – крикнул он со двора в окно приходского дома. – Выйдите с Нимфодорой сюда, посоветоваться надо.

Две увесистые пятидесятилетние особы бегом скатились с высокого крыльца. Путаясь в длинных юбках, они заспешили к Виссариону, который стряхивал с фирменных ботинок угольную пыль.

-Ну, что делать будем? - обратился он к соратницам.

-Какие будут предложения? Батюшка благословил до завтра все убрать.

Особы переглянулись, замялись и стали задами продвигаться к крыльцу.

-Э, нет, так не пойдет! -вскричал староста, заметив маневр. – Мне одному отдуваться, что ли?

После долгих пререканий было решено, что уголь вывезет на самосвале зять Евфимии. Помогут также алтарники и певчие хора. Грузить уголь никто из них, разумеется, не хотел. Однако угроза пожаловаться настоятелю возымела свое действие, и вскоре гурьба юношей в грязных спецовках, с лопатами в руках, окружила злополучные «Монбланы».

«Имейте в виду, пока не перекидаем – никто домой не уйдет» - грозно объявил староста. Он взгромоздился на крыльцо, и, приняв наполеоновскую позу, весь ушел в руководство процессом. «Куда, растяпа? Выше! Дальше! Чего корячишься? Быстрее!». Наконец, нагруженный самосвал тронулся с места и выехал за ворота. Он должен был ссыпать уголь на пустыре, неподалеку от станции железной дороги. Именно в этот момент во двор влетел настоятель в ярко-лиловом шелковом подряснике. Подбирая подол, он ядовито осведомился:

-А начальнику станции я, что ли, звонить буду? Больше некому?

Выяснилось, что позвонить так и не удосужились. Узнав об этом, староста, схватившись за сердце, рухнул в кресло. И как раз вовремя, ибо во двор храма уже въезжал злополучный самосвал с углем. Рядом с водителем сидел милиционер.

-Святой отец, вы разве не знаете, что за свалку у железнодорожных путей положен штраф? – строго спросил блюститель порядка.

- Да я не знаю, это не мое дело… Виссарион!! – завопил во всю мочь несчастный протоиерей. – Немедленно иди сюда!

-А еще Двудомный! Хоть бы одна голова на плечах была, - саркастически прокомментировал отец Епифаний действия своего помощника. Делать было нечего. Штраф – и немалый – был уплачен, под причитания бухгалтера Евфимии и казначея Нимфодоры. Высыпать же уголь на территории храма настоятель категорически отказался.

«Дайте хотя бы за ворота вывезти, - чуть не рыдал он. – На носу праздник, что я с этим углем делать буду?» Просьбу духовного лица уважили. Уголь был вывезен за ворота. Отец Епифаний стоял у окна кабинета и грыз валидол. Он понимал, что отопительная кампания с треском провалилась. Если не закупить уголь по рыночной цене -весь приход будет стучать зубами до весны. О том же, что будет через три дня, когда мимо угольных куч пройдет кортеж архиерея, настоятель думал с холодным ужасом и мурашками по спине.

Но все обошлось благополучно. От ворот до входа в храм постелили ковровые дорожки. Прибывший владыка благополучно прошествовал через чисто выметенный двор. Служба прошла без задоринки, хор пел вдохновенно, трапеза была обильна и вкусна. И староста получил очередную премию.

Правда, скоро пришла зима, и все сразу стали мерзнуть, потому, что скуповатый староста на угле сэкономил и закупил его пополам с пылью. Но это уже пустяки