Творчество добровольцев

Покупательница – вижу по глазам – не верит, но все-таки вежливо благодарит. Уходит, приходит следующая. «Я родилась под знаком Водолея», - начинает она. Снова провожу урок катехизации. Надо успеть за несколько минут – ведь она постоит и отойдет. А потом придет еще одна. И еще. И еще.

Я стою в подземном переходе у станции метро «Тургеневская». Передо мной столик, на котором выложены иконы, крестики, духовные книги. Позади стул, на спинку которого наброшена изношенная кацавейка. Я – продавец «на точке».

Мимо идут-стучат люди. В переходе гулко отдаются голоса, чей-то хохот, порой – разудалые песни, громкая брань. Набегают волны бензинового перегара и табачного дыма. К концу дня у меня кружится голова и шатает из стороны в сторону. Не могу сказать, люблю я свою работу или нет. Просто на сегодня она у меня есть.

Кто придет сегодня, кого прибьет к моему берегу людская волна?

Юноша покупает «Казанскую» икону – «Маме подарю на день рождения, она ее любит». Стайка девочек перебирает цепочки. Седоватый кавказец интересуется, что подарить другу на крестины. «Конечно, икону Спасителя» – отвечаю я. Он щедро протягивает пачку сторублевок – «На, возьми, куда вам нужно». Благодарю и по одной просовываю в медную кружку с надписью «на восстановление храма». Нужно ли? Еще бы!

Из толпы на меня глядят два идущих мимо католических монаха, в полотняных хитонах, в сандалиях, с Распятиями на груди. Останавливаются, о чем-то переговариваются между собой. И вдруг один из них, улыбаясь, крестит меня издали. Мы оба – христиане, но сегодня нам нечего сказать друг другу. Как жаль…

Две особы жутковатого вида останавливаются у прилавка, и вдруг одна из них начинает водить руками туда-сюда.

Я ее останавливаю:

-Уберите руки! Иконы освящены.

-Но я же должна знать, какая у них энергетика!

Так. Все ясно. Мой голос суровеет, насколько возможно:

-​ Прекратите немедленно. Отойдите от прилавка.

-​ В ответ раздается какой-то визг. Я мысленно начинаю твердить Иисусову молитву. Долго не поднимаю головы. Две «экспериментаторши» уходят, ругаясь на чем свет стоит. А я задумываюсь. В конце концов, кто я? Какое мне дело? Пусть делают что хотят. Я всего лишь продавец «на точке».

-​ Продавец «на точке»….

-​ Я никогда прежде за прилавком не стояла. Это произошло случайно.

-​ Я разматываю свиток недавно прошедших дней, разматываю – раздираю с болью, кровью, с подавленным криком. Неужели это было со мной?

-​ Собрание прихода, где меня было решено освободить от моих двух обязанностей – продавца за ящиком и законоучительницы - было организовано в мое отсутствие. Так было здесь принято. Когда я услышала чудовищные обвинения, которые на меня возводились, и которым настоятель, к великому сожалению, поверил – я онемела от изумления. В один миг было утрачено все – работа, круг друзей. Батюшка, которому я доверяла. Храм. Честь и достоинство. Смысл жизни.

-​ Нe помню, неделю или две я провела точно под общим наркозом. Жить не хотeлось.

-​ Но предаваться отчаянию было некогда. Надо было искать работу. И я пришла к духовному отцу за советом.

-​ - Поработайте продавцом в метро у отца такого-то (он назвал имя). Я ему позвоню, - произнес он, выслушав историю, которая ему совершенно не понравилась.

И вот стою. В свободное время иногда захожу в храм, дышу в его прохладной пустоте – без мысли, без молитвы. Домой не тороплюсь, на работу – тоже.

Так было, пока на мою точку не набрел старик в ветхом подряснике, увешанный крестами и образками. С бородой чуть не до колен, с ярко горящими, светлыми глазами, он привлекал к себе всеобщее внимание, которого, казалось, не замечал. Он молча остановился напротив меня и застыл, глядя мне в лицо. «Отче, - сказала я, - помолись, у меня беда».

И он опустился на колени – прямо на асфальт, в пыль, грязь и стал молиться, припадая лбом к грязно-серой поверхности. Потом встал и пошел дальше, не оглядываясь. А я оцепенела.

Потом еще несколько дней мне казалось, что я медленно поднимаюсь со дна водоема или пропасти, кто-то выносит меня к свету, дует ветер в лицо, сильнее, сильнее…

И вот уже зазвучали голоса храмов: «Иди к нам!» С какой радостью я, после долгой разлуки, припала к любимым своим иконам.

Меня спасли.

В канун праздника Преображения Господня, именуемого в народе «Яблочный Спас», я переступила порог нового места работы. Как потом подсчитала, под землей пробыла ровно сорок дней. Что стояло за этой цифрой? Кто пытался загнать меня под землю и потерпел неудачу? Что это было – испытание или наказание?
На эти вопросы у меня нет ответа до сих пор. Но узнала, что старца звали отец Василий, что он ходил по городу и молился.

Вот он ушел из жизни, и теперь помолиться некому. Упокой, Господи, душу верного раба Твоего в селениях праведных.

-​  Марина Васильева