Милосердие

В Смоленске

Православный портал о благотворительности

и социальной деятельности Смоленской Епархии

Новости

Пора спасать

12 сентября 2012 г.

Пора спасатьОчевидно, что надо помогать людям, пережившим войну, стихийное бедствие. Чем можно помочь людям, которые всю жизнь живут так, будто только что кончилась война или сошла лавина? В глухих российских деревнях пора спасать людей. Пора спасать наших.

Вяземщина Смоленской области. Село Семлево. У бывшего директора школы новая должность – социальный уполномоченный. Это такой социальный работник, который не ждет, когда к нему придут за помощью, а сам ее предлагает людям.
Пушкиниада

Фото к этому репортажу можно посмотреть в Галерее на сайте

Дом, в котором живет семейство Пушкиных, им не принадлежит. Еще чуть-чуть и он никому не будет принадлежать, так как развалится сам собой. Пушкины – фамилия на селе знаменитая. Основательницу рода за глаза называют Хонда. То ли за проломный характер, то ли за хождения по мужьям. Куда не придет жить, гарантированно дом разваливается. Вот в таком доме, где пожила Хонда, и живут теперь ее родственник Саша Пушкин, его новая жена и трое их детей. «У нас есть комната в общежитии. 12 метров. Но там еще дедушка наш живет. Невозможно всем вместе. Вот мы решили на лето сюда переехать. Конечно, тут плохо. Ну туалет я перенесу в другое место, (сейчас он не находится в одном месте, а рассредоточен по палисаднику перед крыльцом), окно заделаю, а там посмотрим», -- рассказывает Саша. Он работает на хлебопекарне и получает там восемь тысяч рублей в месяц. Это еще хорошо. Никакой другой работы в селе мужику не найти. До Вязьмы 30 км. Не наездишься. Да и там все рабочие места разобраны. Дети, мальчик лет семи и двое пятилетних близняшек, возятся с котятами под тусклой лампочкой без абажура в единственной комнате дома, больше похожую на тюремную камеру. Тем временем на прокопченной кухне с трепещущими полиэтиленовыми окнами, и с одной большой протянувшейся посередине грязного пола, и выпадающей куда-то дальше, в подвальную черноту половой доской, светится теплым, мерцающим светом телевизор. «Дэвид, я совсем не люблю тебя. Нам придется расстаться…» -- изрекает из чудо-ящика какая-то прекрасная дива свеженакрашеным ртом, запивая душевную драму бокалом Мартини.

Малоимущие семьи, живущие в пятиэтажках, находятся в более хороших условиях проживания, но в тесноте страшной. Непонятно, как они все умещаются в комнате. Зато такие-же обладатели частного жилья страдают от сквозняков, разбитых окон, прогнивших полов и протекающей крыши

Телевизор есть в любом доме. Где-то он стоит под иконами. В рейтинге правдивых обещаний счастья он считается вторым по праву.

-- Что вам сейчас нужно? – спрашивает социальный уполномоченный Тамара Анатольевна Бирюкова Сашину жену. Она, конечно и так знает, что кому в селе нужно, так как долго проработала в местной школе директором, и, не задумываясь, может назвать все социально-проблемные семьи. Кто, как не директор школы, самый верный свидетель сельской жизни. Но тут она вытягивает ответы, хочет, чтобы представители социального отдела Смоленской и Вяземской епархии узнали, каково это, жить в глухой русской деревне, из уст самих жителей.

«Да нет… Ничего наверно не нужно… Как-то стыдно». -- Отвечая, жена Саши пожимает плечами, стесняется, что-то невнятно объясняет. Она явно смущенна вопросом Тамары Анатольевны.
Первый, пробный


Когда епископ Смоленский и Вяземский Пантелеимон посещал Вязьму, директор Вяземского комплексного центра социального обслуживания населения Галина Николаевна Тарасова рассказала ему про эксперимент с новой должностью социального уполномоченного. Так в епархии узнали о начинании, и тоже решили провести эксперимент -- передвижной гуманитарный центр. Машина с необходимыми вещами для малоимущих семей загружается гуманитарной помощью по спискам, составленным социальным уполномоченным, и привозит все это в деревню, конкретным адресатам. Первый пробный выезд решили осуществить в Семлево. В село с первым, «пробным» социальным уполномоченным. В планах много сел и деревень, взятые под опеку таким образом.

Ира приехала из Алма-Аты. Она тут вышла замуж. У нее два сына. Один окончил школу только что, а другой еще учится. Мужа посадили. Пока Ирина не получила вид на жительство, работу ей найти невозможно: работодатели боятся штрафов. Сделать документы стоит 30 000 рублей. А там еще документы заверять у нотариуса, переводить справки и так далее. Ира не отчаивается. Молится, надеется на помощь. Воспитывает детей. Шефство над этой семьей взяла Тамара Анатольевна и школьные учителя. Нашли ей лачугу, в которой она живет пока.

Анна живет в соседней деревне, в пятиэтажке, которая уже не числиться ни на одном балансе ни одной организации. Живет она вместе с матерью и отчимом, горькими пьяницами. «В прошлом году мы ее спасали. Соседи сказали, что она лежит в доме, помирает, а мать с отчимом пьяные, ничего не соображают. Ну мы приехали. Лампочка разбита, света нет. Как мы ее в этом бедламе на ощупь нашли – не знаю! Мать орет, забирайте ее не нужна она мне, а сама Анька без сознания, вся горячая. Оказалось, почки простудила. Воспалились. Отхаживали. За детьми в это время смотрели. Анна не пьет, не курит, добрая вообще то. Но вот непутевая, какая-то, -- Тамара Анатольевна делает многозначительный взгляд. -- Понимаете?» Трое детей Ани от разных мужей. Их можно было бы пристроить по плану социального уполномоченного, но для этого Анне надо купить жилье в селе. Есть ее материнский капитал 370 тысяч. Но дадут его через полгода, и к нему надо еще 100 тысяч где-то искать.
Нежности при бедности


Помощь от Смоленской епархии решено было раздавать в домике под вывеской «Аптека». Аптека разорилась. Оказалось, что история разорения поучительная. Домик стоит рядом с сельской больничкой и числится на балансе Вяземского медицинского учреждения. «Решили в нем сделать молельную комнату, -- рассказывает учительница английского языка и староста церковной общины Татьяна Петровна, -- Так было хорошо. Мы с ребятами повесили иконы, все вымыли, сделали библиотеку, приходили сюда заниматься Законом Божиим. А потом домик выкупила фармацевтическая фирма и открыла в нем аптеку. Я так плакала, но что делать. Да аптека разорилась. Хозяин, видать понял, почему. Приехал священник. Может быть, опять молельный дом сделают?»

Над коробкой с канцтоварами возбужденные мамаши. Скоро детей в школу вести, а в чем, и с чем? Над коробкой с канцелярскими принадлежностями ажиотаж. «Ой, Надь, прости. Проходи, проходи. Я уже все взяла», -- В большой семье, кто не успел, тот опоздал. Велико искушение отпихнуть ближнего. Но мамаши стоически борются с собой, страдают, но пропускают своих товарок к заветной коробке с красками, тетрадями и всякой школьной всячиной. К обеду разобрали все 47 коробок с одеждой, 2 коробки с детской обувью, одну детскую коляску и коробку с постельным бельем. Школьному интернату достались новые платья для девочек, приличные, в строгую клеточку. «Будет школьная форма», -- обрадовалась Лариса Петровна.

В деревне нужна мебель, строительные материалы, инструменты. В общем, то, что покупается редко и надолго. То, что и горожанин не сразу соберется купить, а деревенскому жителю это и подавно не под силу со своим доходом в четыре, шесть тысяч. Только мужские рубашки в деревне не пригодились. И мужиков мало, и расхаживать им в них некогда. «Футболку быстро надел – и пошел», -- объясняют женщины. Зато детские теплые штаны на 4-9 лет – это вещь первой необходимости. Скоро зима. Детей надо утеплять. А что там купишь с этих четырех, шести ты… В общем, как обычно.